Зимняк, или мохноногий канюк

Мохноногий канюк Скалистые берега устья реки Амайваям пустынны. Птичьих базаров здесь нет. Морские птицы почему-то невзлюбили восточное побережье Пенжинской губы и не селятся тут. Лишь на просторах Маметчинского залива, куда и впадает речка Амайваям, плавают утки и вьются чайки, кормятся на мелководье. Но пернатым хищникам понравились эти безжизненные скалы. Тут их никто не беспокоит и они чувствуют себя свободно.

И вот житель гористой тундры, наш прославленный мышатник – мохноногий канюк или зимняк, как его еще называют, демонстрирует перед нами свое мастерство. Седая, почти белая, в темных пятнах птица не спеша летает на взморье. Она по-хозяйски заглядывает в ключи и на пригорки, проверяя мышиные поселения. Голова с изогнутым клювом нацелена вниз. Изредка канюк трясется на месте, высматривает добычу. Издали эта птица чем-то напоминает чайку, но своеобразный почерк полета, характерные знаки на исподе крыла, белизна основания хвоста выдают канюка. Здесь, на побережье, его охотничьи угодья.

Стремительным броском канюк ринулся вниз, и вот грызун уже юлит, попискивает в когтях у ловца. Птица понесла добычу в горы. Четкий ее силуэт вырисовывался на фоне нежно-голубого неба и исчез за поворотом. Там, где-то в скалах – гнездо и ждут птенцы.

Это было в конце июня. Я решил познакомиться поближе с мохноногим канюком и его семейкой и вскарабкаться на утес. Почти вертикальный склон горы, на который мне предстояло подняться, был сложен из плотного серого песчаника и глинистого сланца. Эти осадочные породы в виде плиток наслаивались одна на другую и были весьма непрочны. Скользкие камни то и дело вырывались из-под рук и шатались под ногами. На беду, дуралей-канюк, по-своему оценив мое намерение влезть на утес, с заунывным криком делал круги надо мной и все ниже и ниже спускался. Вот-вот вцепится в лицо! Откуда-то сверху свалился еще один такой же азартный хищник, и вдвоем они дружно атаковали меня. Началась усиленная бомбардировка моей макушки. Хорошо, что голова была защищена мягкой беличьей шапкой. Отбиваться руками от ударов кривых когтей и клюва я не мог. Отпустишь руку – можешь мгновенно оказаться под горой. А до подошвы – около ста метров. И убедить птиц в моих мирных намерениях никак невозможно – не поймут. Наконец и шапка моя полетела вниз. Обнаженная голова стала уязвимой. Нападающие торжествовали.

Но тут, кстати, я добрался до просторной площадки, точно самой природой предназначенной для игры в баскетбол. Ровная, чистая, ветром подметена. А сбоку на уступе скалы совершенно открыто помещалось гнездо канюков. И место, надо сказать, выбрано весьма удачно. Ни сверху, ни снизу, ни сбоку эта каменная башня зверю недоступна. А с воздуха смелые мудрые птицы нападения не ждали. Никто из пернатых во всей округе не осмелится нарушить их суверенитет.

Совенок - мохноногий канюкТри головастых нескладных уродца с выпуклыми немигающими, будто стеклянными, глазами уставились на меня. Птенцы уже подросли. Сквозь белый пух пробиваются перья. Горбатые клювы полураскрыты. Угрюмые позы этих птенцов не предвещали ничего доброго: лапы сжаты, готовые к бою. Их родитель — мохноногий канюк — с паническим, душераздирающим криком, похожим на мяуканье испуганной кошки, стали еще активнее отгонять меня. Взамен утерянной шапки я прикрыл голову и лицо курткой. Теперь, когда руки освободились, их нападки уже не так страшны. Кое-как сделав наспех пару снимков – нельзя же упустить такие кадры – я повернул обратно.

Но спуститься тем же путем мне не удалось. Предательские замшелые камни, пласты сланца и песчаника не держали. Оказывается, слезать по такому гиблому отвесу гораздо труднее, чем подниматься. Пришлось снова вернуться на площадку, получить порцию тумаков от птиц, подняться еще выше и там, пройдя с километр по гребню хребта, спуститься вниз по более пологому, заросшему кустарником склону.

Шапка, найденная у подножия горы, после ударов острых когтей мохноногих канюков выглядела весьма печально.

 

Наверх