Фазан

во всех отношениях царская птица — и как дичь, и как творение природы

Наш фазанМы шли пашней. Изжелта-серая стерня пшеничного поля монотонно хрустела под ногами. За гривкой, поросшей редким бурьяном, потянулись заросли пырея. Рядом скучал лес. В лимонно-желтый, молодой цвет осени вырядились березы. Бездымно, в багровой агонии пылал осинник. Манил к себе пурпур дикого винограда. Догорали последние цветы девясила. Ветер-листобой начал оголять деревья, и лес стал просвечивать насквозь. Сентябрь был на исходе.

Наша четвероногая спутница, сеттер Чага, рыскала вокруг. Она была хорошо натасканная, вежливая собака, но десятки запахов щекотали нос, манили и звали.

Вот она встала и с напряженным вниманием замерла, вытянув дрожащий хвост. Волнение собаки передалось и нам.

В безмолвие равнины ворвался металлический петушиный вопль, послышалось тихое клохтание, почти воркование. И взрыв… Почти сразу же впереди, меж кустов вейника, с хлопающим шумом круто вверх ракетой взвился фазан. Застыв на мертвой точке, он сделал неуловимый поворот и, жужжа расправленными крыльями, спикировал по нисходящей в кусты. За ним с громким треском поднялся второй, третий… Я оторопел. Блестящие птицы, бешено бьющие крыльями, мерцали на солнце всеми цветами радуги и отливали синим, золотым и пурпурным глянцем. Длинные хвосты фазанов, волнообразно и гордо извиваясь, точно шлейфы, выписывали вензеля в воздухе.

— Бейте! Что же вы? Фазаны!!! – не удержавшись, во всю мощь легких закричал мой компаньон, шедший в стороне. – Э-эх, вы-ы, — укоризненно добавил он. – Такую дичь проморгали!

Я не стрелял. Рука не поднялась на этих изумительных, сказочно красивых птиц. Я стоял и видел лишь насмерть перепуганных фазанов, их отчаянно косящие глаза и ошалело любовался дивным видением до тех пор, пока не затих шелест крыльев.

— Если мы будем с вами только любоваться и жалеть каждого петуха, то вернемся домой порожняком. Да и вообще, впору тогда все птицефермы и фазанарии закрыть, кур выпустить и самим вегетарианцами стать! – посмеиваясь, умерял мой восторг агроном Сергей Петрович.

Я молчал.

— Что и говорить, — продолжал он, — птица, конечно, красивая, с павлином потягается. Но не одна же красота в нем – мясо тоже недурное. Дичь первоклассная! И если вы так жалостливы, коллега, то следующий «красавчик» будет мой!

Сергей Петрович выступил вперед с ружьем на вскидку. Чага, до этого удивленно смотревшая на меня, радостно сорвалась с места и снова заработала.

Мой партнер сдержал слово. Вновь свечой взмыл фазан. Сдвоенный удар дуплетом расколол небо и птица, перевернувшись через голову, сложилась и мягко рухнула на земь.

— Ну вот, теперь с полем! – удовлетворенно заметил Сергей Петрович. – Сразу в руки попал. А иной раз без собаки не возьмешь. Этот фазан – чемпион спринта, и даже подранок быстро удирает и прячется!

Фазан, живущий у нас оседло и не боящийся морозов и снегов, похож на сказочную жар-птицу. Иссиня-черная голова отливает металлом. По бокам возвышаются плюмажики, а глаза подведены кармином. Расписной золотой жилет на черном подбое и горит жаром. Нагрудник медно-красный, шея повязана щегольским белым, будто накрахмаленным бантом. Но особенно великолепен длинный, в черную полоску, с блестящей оторочкой, хвост. Сверкающее перо фазана вобрало в себя и блеск солнца, и отсвет амурских зорь, и все жаркие краски.

— Все любуетесь? – обратился ко мне Сергей Петрович.

— И не могу насмотреться! До чего же природа разукрасила эту чудную птицу. Всем одарила.

Фазан. Самка и самец— Роскошью убора – да! А на счет всего остального… Насмотрелся я на фазанов и, признаться, не восторгаюсь. Сою и пшеничку на полях подбирают по всем правилам. А знаете, почему весной петух кричит так радостно? Потому что у него много жен, а тещи ни одной. Со своими подружками он деспотичен, нетерпелив и гневно третирует их. Курочкам частенько достается от этого надутого владыки, если ему что-то не по нраву.

— Полигамная птица, значит?

— Самая настоящая! Фазаниха сама устраивает гнездо – выберет местечко где-нибудь в мелком кустарнике, у ручья, выскребет ямку в земле, выстелет сухой травой и, прячась ото всех, несется. Каждый день по яичку. До десятка и даже более яиц бывает в гнезде в первой половине мая.

— А какие они цветом?

— Оливково-бурые, с зеленоватым блеском. Без пятен.

— Как у серой куропатки?

— Очень похожи, только размером побольше будут. И насиживает фазаниха одна, как курица, — три недели. И за это время сильно худеет. До двух третей веса теряет.

— Есть такая легенда, — вспомнил я. – Якобы фазан нарочно выщипывает обагренные кровью блестящие перья у себя на груди и разбрасывает их по полю. А цыплята клюют эти перышки-самоцветы и быстрее растут. Силы набираются.

А птенцы фазана действительно очень быстро растут. Смотришь – через несколько дней после вылупления уже начинают перепархивать, взлетают, планируют.

— Вы, Сергей Петрович, рассказали о повадках фазанов много интересного. Но неужели – при такой наблюдательности – вы ничего хорошего не увидели в фазане?

— Как ничего? Я же говорю – дичь отменная!

— Я имею в виду вашу неприязнь: деспот он, то да се. Согласитесь, нельзя же требовать от каждой птицы какого-то особого благородства. Разве можно подходить к пернатым с нашей моральной оценкой? Птица есть птица, у каждой своя биология и свои повадки.

— Не спорю, не спорю! Это мне известно еще со школьной скамьи! – пробурчал Сергей Петрович и замолк. Потом, хитро подмигнув мне, сказал: — А все же знатный ужин сегодня будет! Добрый фазан нам попался!


 

 

Наверх